Kai the Cat
Ким Риона kimriona
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Статья: Призма восприятия
Призма

Задумывались ли вы когда-нибудь, насколько воспринимаемый вами мир — не ваш? Насколько материя, «объективная реальность, данная нам в ощущениях», далека от этих самых ощущений? Осознавали ли вы, что идея о мире как об иллюзорной картинке, создаваемой в человеческом мозгу поступившими по нервам сигналами, — не более чем сладкий самообман? Ведь на деле всё куда хуже.

Вы знаете, огонь горячий. Очень горячий. И вы знаете это с самого детства — с тех пор, как впервые ткнули пальцем в горящую спичку или сунули руку в костёр. Но вот сейчас, спроси вас, а горячий ли огонь, вы ответите — это зависит. В ацетиленовой горелке — да, горячий, в эпицентре ядерного взрыва — дико горячий, а в глубине Солнца — просто адски горячий. А в костре — так, жжётся, но ничего смертельного, если твоя фамилия не Бруно и не д’Арк.

Но ведь вы не были в эпицентре ядерного взрыва, не ныряли в пучину Солнца, да и под автоген руку вряд ли подставляли. Даже на костре до хрустящей корочки наверняка не жарились. Это не ваш опыт. Это вам сказали — а вы приняли на веру.

И дело здесь не в том, можно ли или нельзя принимать такие сведения на веру. Просто приходится — от этого никуда не денешься. В современном мире человек не в состоянии перепробовать всё и обо всём получить личный опыт. Это даже не всегда полезно — например, в том, что касается игр с автогеном.

В древнем мире ситуация была иная. Тогда каждый человек мог попробовать всё, человеку доступное, — сунуть руку в огонь, пересидеть северную зиму в шатре из мамонтовых шкур, откушать мухоморов, ударить сопещерника по черепу последним достижением кремнёвой технологии позднего палеолита, подраться с медведем или высказать небу своё об этом самом небе мнение и проследить за реакцией. В мире не много было такого, что чувственному восприятию и личному опыту было недоступно — смерть, рождение, удача, гром и молнии, справедливость... Здесь зарождались боги, которые в далёком последствии обросли глубокими корнями и развесистыми кронами родственных и противоестественных связей — и, как следствие, масштабом и формами воздействия на ту самую реальность, данную нам в ощущениях.

А на Земле тем временем зарождались человеческие общества. Информация, получаемая ранее через личное восприятие, всё больше отдавалась на откуп «знанию свыше» — утверждениям более старших членов общества или же просто тех, чьему мнению конкретный человек доверял. Опыт подменялся данностью — «я лично не видел, но раз говорят, значит, так и есть».

Опыт в человеческом обществе стал накапливаться коллективно. Вы лично ни одного атома не видели, но вы в курсе, что таковые существуют... как полагает сегодняшняя наука. И это знание помогает вам двигаться дальше — вам не нужно лично искать эти атомы, вы можете опереться на «факт» их существования и думать уже о следствиях. Именно это самое коллективное накопление опыта и позволяет человеческому прогрессу двигаться семимильными шагами, перешагивая отдельных индивидов, а порой и целые страны, давшие зевка в усвоении уже имеющихся в распоряжении человечества знаний.

Агрегация опыта индивидов в «коллективном опыте» общества стала эволюционным преимуществом человека — и нет ничего удивительного, что постепенно человек изменился в сторону максимального этого преимущества использования. Теперь человек не только может воспринимать мир через призму восприятия его предшественниками — отныне для человека так поступать становится необходимым и неизбежным. Теперь человек иначе уже не может.

И вот здесь кроется подвох. Современный человек прежде всего ориентируется не на собственный опыт, а на чужой — что он об этом слышал, что читал и что узнал на спиритическом сеансе. Что об этом говорят, что думают, что пишут и что умалчивают. Мало кто, кроме Чарлза Роберта Дарвина, лично ездил на Галапагоссы с целью пристального изучения формы клювов и крыльев местных пернатых, лично изучал породы домашних животных и лично двадцать лет размышлял на теорией естественного отбора, выискивая аргументы pro et contra в окружающем его мире. Для большинства людей, кто этим вообще интересуется, теория эволюции путём естественного отбора — это данность, с которой они положительно согласны (если являются приверженцами синтетической теории эволюции), либо не согласны в корне (если являются сторонниками креационизма или теории разумного замысла), либо находят интересной, но считают нужным поспорить. Однако даже те, кто спорит, в большинстве своём ни разу не ступали не только на берега Галапагосских островов, но даже на порог библиотеки, где хранятся научные и наоборот труды по данной тематике. Даже споря — люди опираются на усвоенное мнение, а не на собственный опыт.

«А я сам видел!» — в общем-то, и сейчас серьёзный аргумент, но даже он не будет решающим в споре, если то же самое не видел кто-то ещё — кто-то, чьё мнение, чей личный опыт для обоих спорщиков является авторитетным. А анонсированный подвох здесь в том, что получение новых знаний опять-таки отдаётся на откуп — только теперь уже не богам, а авторитетам. Как можно изобрести что-то новое, если авторитет по поводу этого нового ещё не высказался? Люди просто не знают, в каком направлении думать.

Но не будем о грустном. Будем о полезном. Каковы же более практические следствия восприятия людьми мира через призму восприятия его другими людьми? Ответ очень прост — если вы хотите какие-либо знания человеку имплантировать в голову, вы должны ему показать, как к этой информации относятся другие люди.

Пример. «Сигареты „Канцерушечка“ имеют приятный аромат». Реакция человека очевидна — «Да ладно?! ». А вот другой вариант: «Президент признаётся: «Сигареты „Канцерушечка“ очень ароматны!» ». Или вот: «Сигареты „Канцерушечка“ признаны ароматными 89% опрошенных курильщиков». Чувствуете разницу?

«Общественный опыт» способен перечеркнуть личный опыт, изменив мнение человека на противоположное.
— Что-то мне эти «Канцерушечки» не нравятся...
— Дело вкуса, конечно, но лично я нахожу их вкус и аромат весьма интересными. Если ты никуда не спешишь, если ты хочешь просто отдохнуть и насладиться действительно богатым ароматом, стоит попробовать «Канцерушечки». Мне самому они с первого раза не понравились, но Иван Иваныч посоветовал мне попробовать ещё раз, и я не пожалел. Да и, сам понимаешь, не станет Иван Иваныч советовать какой-то жмых.
— Ты прав. Пожалуй, я возьму ещё одну — мне кажется, я начинаю чувствовать, в чём их соль...

Личный опыт говорит человеку: сигареты «Канцерушечки» — отменная дрянь. А общественный «опыт» утверждает обратное — и человек подстраивается под него. И сам уже начинает считать, что «Канцерушечки» ароматны и вкусны, — и становится новым разносчиком этой идеи.

Посмотрите на рекламу по телевизору. То есть, конечно, лучше вовсе её не смотрите, но если вдруг случится такая оказия — обратите внимание. Редко кто скажет вам, что пылесос «Пылесосун» или пиво «Дряпивонь» — просто отличные. Нет, вам обязательно покажут людей, которые считают их отличными. В крайнем случае, просто изобразят человека, испытывающего неземной кайф. Может, ему просто зарплату повысили — но тот, кто смотрит эту рекламу, чисто подсознательно сделает из выражения на лице «модели» вывод об её отношении к рекламируемому товару. И воспримет этот «опыт» — хотя бы в некоторой степени.

Разумеется, эти манёвры рекламщиков современный человек научился уже просекать, но я и не о рекламе хотел с вами поговорить. О чём же тогда? — возопиёт измученный колебанием линии партии читатель. И я утолю его жажду чистого знания.

Практическую пользу во всём этом я вижу банально в том, чем сам же я и занимаюсь. То есть — в литературе. Понимание принципов восприятия человеком информации (а изложенный в данной статье, конечно, не единственный таковой) помогает составлять тексты так, чтобы человек воспринял их нужным писателю образом.

К примеру, если бы я в начале данной статьи сообщил вам, что всё, изложенное в ней, я вычитал в книге «Моя борьба» авторства Шикльгрубера (никогда эту фамилию на самом деле не носившего), вы с большой долей вероятности отнеслись бы к статье негативно, ну или по крайней мере с большой долей скептицизма. Если же я сказал бы, что всё это сочинил Зигмунд Фройд или Карл Юнг, реакция была бы скорее положительной. Положительной — не значит, что вы бы со всем согласились, но вы бы отнеслись к написанному со значительной долей доверия.

Ну а если мы с вами друзья, ваша реакция на изложенное и так будет положительной почти наверняка — потому, что изложенное в статье в некоторой степени отражает моё мнение, а к мнению друзей люди склонны прислушиваться.

Но, возвращаясь к литературе. Как же подавать информацию так, чтобы люди положительно или отрицательно (если требуется) её приняли? Ответ, как уже традиционно для нашей сегодняшней беседы, прост — нужно вложить эту информацию в уста или мысли соответствующего персонажа, и показать реакцию на эту информацию других персонажей.

Например, если я хочу сообщить читателю, что моя главная героиня — красавица, я не могу об этом прямо заявить. Читатель в начале книги пока ещё не склонен доверять моему мнению — ему нужно подтверждение «со стороны». Я могу вложить эту информацию в уста априори положительного персонажа, если таковой нарисовался уже в начале книги. Но и здесь велика вероятность, что читатель мне не поверит — априори положительные персонажи либо слишком скучны, чтобы о них писать, либо своей положительностью вызывают недоверие — «что-то тут не чисто».

Короче говоря, чтобы информация, полученная от персонажа, была воспринята читателем положительно, необходимо, чтобы персонаж заслужил доверие читателя. На это требуется время — и страницы, много страниц. Между тем, информация порой не может ждать — в самом деле, не можем же мы хранить «красавистость» главной героини в секрете до последней главы, как старая дева свою невинность. Что же делать? И тут наступает пора вспомнить о той «подсознательности» воспринимаемых от людей сигналов, о которой я вскользь упомянул, пройдясь по телевизионной рекламе.

В самом деле, слова часто лгут, но реакции — они куда более правдивы. Реакциям можно верить — а если в итоге выяснится, что реакции были хорошо персонажем сыграны, значит, вы пишете о новом Никколо Макиавелли или Аль Пачино. Тоже хорошо, но отнюдь не всякий персонаж даже в самой «шпионской» книге является Макиавелли, да читатель и не ищет такового под каждым кустом. Реакции — вот чему читатель верит, и вот при помощи чего к нему в доверие можно затесаться — и затесать своих персонажей.

Книга может представлять из себя клубок интриг — но лишь в словах и поступках. Здесь читатель действительно волен подозревать каждого персонажа в двойной игре. Но вот что касается реакций — тут писатель должен быть с читателем честен, иначе он этого читателя потеряет. Если персонаж лжёт в своих реакциях — об этом нужно читателю намекнуть, хотя бы слегка.

От теории к практике. Как же нам донести до читателя мысль, что наша героиня — красавица, при этом не упомянув данного факта вслух? О, конечно, мы можем подвести к героине потенциального кавалера и при помощи него этот факт озвучить — но комплиментам мало веры даже в реальности. Правда, мы можем сделать кавалера солидным и седовласым — тогда градус доверия к его словам со стороны читателя резко повысится, ибо у старика нет особого резона льстить дамам — у него к дамам в лучшем случае температурный интерес, если на улице зима, а в спальных комнатах не топят.

Мы можем сообщить читателю, что все присутствующие в зале мужчины оборачивались героине вслед, а дамы бросали из-под ресниц испепеляющие взгляды. Но читатель и тут нам не поверит — вы же помните, к нам читатель доверия ещё не испытывает, его нужно заслужить.

Что же делать? Наш путь — извилистая тропка реакций мелких и непроизвольных. Пусть нашей героине улыбнётся служанка — служанки ведь обязаны льстить, но не обязаны улыбаться. Пусть лицо нашей героини получит больше внимания со стороны мужчин, чем её платье и фигура. Пусть случайный кавалер героини, не умеющий и не желающий говорить кому-либо комплименты, и не говорит их — но пусть он слегка покраснеет. Пусть люди улыбаются нашей героине в ответ, а не опережая её, когда улыбка воспринимается как дежурная. Пусть в описании людей, с которыми общается героиня, и их реакций будут использованы слова с положительным зарядом. Пусть какая-нибудь действительно красивая, по нашим утверждениям, дама поглядит на нашу героиню изучающе — как, догадается читатель, смотрят на возможную конкурентку.

Пусть люди, окружающие героиню, воспримут её, как красивую — а вы их ощущения просто покажите. И когда настанет время прямо сказать героине: «Мадемуазель, вы прекрасны!» — читатель ухмыльнётся и мысленно скажет «О, да!». В самом деле, ведь такая женщина не может не быть прекрасной!

И знаете, что? Литература в этом смысле не так далека от реальности, как иногда хотелось бы. Люди чётко считывают реакции окружающих — и ваши реакции говорят людям о вас куда больше, чем ваши слова. Я бы мог посоветовать вам следить за своими реакциями, но это скорее приведёт к неестественности в поведении, так что я посоветую иное.

Не бойтесь своих реакций. Конечно, не стоит полностью отключать «тормоза», но, всё-таки, и сдерживаться в своих проявлениях тоже не стоит. Чем больше ваших реакций люди видят, чем лучше они их узнают, тем больше люди вам доверяют.

А когда в ваших руках оказывается такой инструмент, как доверие людей, вы возвращаетесь в начало нашей статьи — и начинаете перекраивать общечеловеческую «реальность, данную нам в ощущениях», по своей прихоти и желанию.

© Шутёнок aka Ким Риона

Картинка взята отсюда. Статья взята из головы Информация о ШутёнкеШутёнка — и все ошибки, равно как и гениальные озарения, целиком на его совести.

Оригинал статьи «Призма восприятия» в журнале Информация о ШутёнкеШутёнка.
Копия статьи «Призма восприятия» в разделе Кима Рионы на Самиздате.
Метки:

Да, когда люди видят реакцию, это им сильно помогает, я согласна с твоим мнением;)))
Хорошая статья - много разного материала, одно плавно вытекает из другого. И финальная фраза начисто лишает возможности упрекнуть автора в том, что он далеко ушёл от начала статьи;)
Молодец=)

Финалы — это наше всё ;) Спасибо =)

?

Log in

No account? Create an account