Kai the Cat
Ким Риона kimriona
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Большой рассказ: Ночная Гончая
Ночная Гончая

Бэзил с детства не любил темноту. Более того, он её откровенно боялся — кто его знает, что там, в этой темноте, скрывается. Вы знаете? Бэзил не знал, хотя и догадывался.

Но когда Баз подрос, он нашёл лекарство против своего страха — семизарядный «рибертон» под подушкой. И ночные страхи боязливо спрятали свои членистые лапы и ядовитые жвала под кровать. А несколько лет спустя Баз записался в Колониальную армию — и ночи в карауле с карабином наперевес стали самыми спокойными в его жизни.

Пока он не сделал глупость.

Поморщившись как от зубной боли, Бэзил наклонился вправо, чтобы сплюнуть — и замер, покачиваясь в седле. Вдоль дороги, по которой через пустыню мчала его лошадь, расположились чёрные пятна, казавшиеся в предрассветных сумерках сгустками предвечной тьмы. Баз обернулся назад — за его спиной тёмные пятна, расправив крылья, безмолвно взмывали в воздух, присоединяясь к чёрному коловороту в небе. Вороны.

Бэзил выпрямился в седле, тяжело сглотнув — и тут же резко натянул поводья, вынуждая лошадь остановиться. Впереди цепочка пятен-ворон заворачивала на дорогу, преграждая путь. Вороны как по команде отвернули клювы, вперив в Бэзила взгляд ярко-синих, светящихся в полутьме глаз.

— Пресвятая дева Марианна...

Нащупав непослушной рукой нательный крест под воротом форменной куртки, мужчина крепко сжал распятие — и тут же вскрикнул от внезапной боли в ладони.

— Нет смысла бежать. И крест не поможет.

Бэзил резко обернулся и увидел рядом со своей лошадью странного черноволосого юношу в белой, словно горный снег, рубахе. Юноша спокойно стоял на каменистой земле босыми ступнями, засунув руки в карманы широких чёрных штанов. Но на его ступни Бэзил не смотрел, хотя и знал, что обуви Ночная Гончая не носит. Бэзила парализовал гипнотический взгляд глаз юноши — светящихся, ярко-синих, как у этих невозможных ворон.

— Пресвя... свя...

— Останься со мной.

Юноша вытащил руку из кармана и протянул Бэзилу раскрытую ладонь — а с ладони на беглеца уставился синий глаз.

— Ааа!!

Мгновенно очутившийся в руке База «рибертон», верное оружие против ночных кошмаров, выплюнул подряд все семь пуль — выстрелы прозвучали глухо, будто Бэзил стрелял в подушку. Юноша вернул глазастую ладонь в карман и окатил Бэзила презрительным взглядом.

— Изыди, дьявол!

Баз ударил пятками, и лошадь рванулась вперёд — прямо сквозь взлетевших ворон. Одна из ворон увязалась за Бэзилом и некоторое время летела вровень с ним на расстоянии вытянутой руки, кося на беглеца синим глазом. Сумерки просветлели — и ворона растворилась в первом луче рассветного солнца.



Когда Базу было пять лет, он принёс домой паука. Конечно, пауков у них в доме и без того хватало, но те пауки были худосочными, скучными и совершенно домашними. Этот же — настоящий красавец, хищный паучище с толстыми мохнатыми лапами. Даже его серый цвет казался каким-то особенно внушительным и грозным.

Маленький Баз поселил своего нового питомца в стеклянной банке и два дня играл с ним, скармливая ему мух. На третий день паук из банки исчез — а через неделю Баз обнаружил в углу удивительно большую и густую паутину.

С того дня спокойный ночной сон покинул мальчика. Ему стало казаться, что паук затаился в углу и следит за ним по ночам. И всё растёт и растёт, чтобы однажды ночью схватить База огромными мохнатыми лапами и утащить под кровать. И выпить его там — всего, до капли, как делал это раньше с мухами.

Птиц же Бэзил никогда не боялся. После истории с пауком даже полюбил их — некоторые из них питались пауками с не меньшим удовольствием, чем сам Баз — сладкими булочками.

Когда у него появился «рибертон», Бэзил вообще перестал испытывать страх. С револьвером ему никакой паук не был страшен.

И вот неделю назад он начал бояться птиц.



Уже будучи солдатом Франглийской Колониальной армии, Баз немало наслушался всяких баек — от вполне правдивых до откровенного вранья. Истории о Герхашане, Ночной Гончей из индигейских мифов, Бэзил поначалу относил к последней категории. В самом деле, ну кто поверит в сказку о чудовище, что вырвалось из преисподней и идёт по следу своей добычи — жертвы индигейского проклятия? В сказку о ночном призраке, что за один шаг покрывает сто ярдов и не останавливается, пока не настигнет свою жертву и не скормит её воронам? В сказку о проклятии, что оставляет на жертве метку — причиняющую при приближении чудовища такие страдания, что можно сойти с ума от боли и без всякого монстра?

Да никто. И Бэзил не верил. И никогда бы не поверил, если бы не приглянулась ему строптивая девка в захваченном индигейском селении. Кто же знал, что эта краснорожая — дочь шамана?

И кто знал, что в индигейских мифах вымышлены только имена?



Бэзил брёл по пыльной дороге под палящим полуденным солнцем. Его лошадь сломала ногу — и Бэзилу пришлось продолжать путь пешком. Он не мог останавливаться. Он должен был идти, бежать вперёд — чтобы оставить между собой и преследователем как можно больше миль — прежде, чем солнце уйдёт за горизонт и Ночная Гончая выйдет на охоту.

Баз устало прикрыл веки — и тут же в ужасе их распахнул. На мгновение ему показалось, что из темноты под веками на него внимательно смотрят два ярко-синих глаза.

Бывший солдат, а ныне дезертир, Бэзил рассчитывал добраться до Порт-Гелеона — сесть на корабль и убраться из этих проклятых колоний за океан, в родную Франглию. Но без транспорта его расчёты рассыпались в пыль. Сейчас Бэзил не был уверен, удастся ли ему добраться живым хотя бы завтрашнего утра. Его очень пугала перспектива ночи.

У здешних ночей были крылья — тысячи чёрных крыльев, стирающих звёзды с небосвода.

А ещё у здешних ночей были глаза.



Метка проклятия на левой руке Бэзила выглядела как переплетение чёрных линий — клювов, крыльев и птичьих силуэтов. И ярко-синих точек глаз.

По мере того, как Ночная Гончая настигала Бэзила, метка расползалась по всему телу База, вызывая невыносимый зуд. Но хуже всего были эти глаза — Бэзил с ужасом чувствовал, как его собственные руки пялятся на него. Поэтому Баз носил перчатки.

Но в общении с людьми перчатки не помогали. Перед заклеймённым проклятием дезертиром закрывались все двери. Даже церкви не давали ему приюта. Люди боялись Бэзила и того, что шло по его пятам.

А Бэзил боялся темноты.



Чахлые деревца, приютившиеся на берегу мелкого ручья, пошли на дрова. Дров получилось много — Бэзил не собирался давать темноте ни единого шанса. Жаль, что пули эту тварь не берут...

— Огонь — тоже хорошее оружие.

Выхватив из костра горящую ветку, Бэзил резко развернулся и выставил её перед собой, словно меч. В нескольких шагах от бывшего солдата на земле сидел какой-то мужчина. Старик. С жёлтыми глазами. Бэзил облегчённо вздохнул и немного опустил ветку — зато потянул из кобуры револьвер.

— Вы кто? — поинтересовался Бэзил, разглядывая старика.

В неверном свете угасающего дня старик казался серым камнем, вросшим в землю. В чертах его лица было что-то от индигейцев, но покрой одежды был совершенно неопределённым, а по-франглийски старик говорил без акцента. Прекрасно. Индигейцев с их проклятиями Бэзил с некоторых пор недолюбливал.

— Просто странник, — старик улыбнулся тонкогубым ртом, из-за чего лицо его стало похоже на оскалившийся череп. — И как тебе живётся с таким грехом на душе?

— Каким грехом? — не понял Баз. Странный тихий шелест на самом краю слышимости не давал ему покоя, и Баз силился понять, что производит этот звук.

— Сам знаешь, — старик выпростал из широкого рукава руку и ткнул тонким длинным пальцем с распухшими суставами в дезертира. — Такие метки просто так не даются.

— О...

Разводя костёр, Бэзил снял перчатки — и сейчас его руки, почерневшие от оплетающих их чёрных линий рисунка, уставились на своего хозяина десятками крошечных синих глаз.

— Пресвятая дева!..

Бэзил потянулся за перчатками, чтобы прикрыть пялящиеся на него ладони — и тут не дававший ему покоя шелест стал громче. Баз медленно поднял голову к небу и погасшая ветка выпала из его руки.

Над ним безмолвно кружилась огромная стая ворон.

— О, нет! Он... она... Ночная Гончая здесь!

— Пока ещё не здесь, — старик подобрал с земли тлеющую ветку и больно ткнул ею в ногу База. — Успокойся.

— Как я могу успокоиться, когда!..

— Успокойся, я сказал. У тебя есть огонь — это хорошее оружие против Герхашана. И у тебя есть метка — Герхашан тебя не тронет.

— Метка?

— Метка, — ласково, словно отсталому ребёнку, повторил старик. — Это твоя защита. Чем ближе Ночная Гончая — тем крепче твоя защита.

— Но... не понимаю, — Бэзил растерянно опустился на землю, не отрывая взгляда от кружащихся над головой птиц. — Это ведь проклятие. Почему оно защищает меня от самого себя?

— Нельзя привести в этот мир настоящее зло, не приведя что-то для, кхм... — старик пожевал губу и снова усмехнулся: — Для компенсации.

— Чем ближе Гончая, тем больше метка и тем крепче моя защита... — Бэзил нервно хихикнул. — Может, мне вообще не следовало убегать от Гончей?

— Не следовало.

Старик, сощурив жёлтые глаза, поднялся на ноги, а Баз, вздрогнув, повернул голову. К костру шёл Герхашан. Точнее... не то, чтобы шёл.

На землю садилась ворона — распластав крылья, птица прижималась к земле, превращаясь сначала в тень, а потом — в чёрный след босой ноги. Мгновение — и из этого следа вырастала Ночная Гончая, стоя на одной ноге и занося вторую для следующего шага. Цепочка ворон протянулась к Бэзилу — и Герхашан шёл к нему, переступая из вороны в ворону, впитывая их в себя, за один шаг преодолевая несколько ярдов. Вот, значит, почему он такой шустрый...

Последние две вороны уселись рядышком между солдатом и стариком — и вот уже перед Бэзилом босыми ногами на камнях стоит давешний юноша, всё так же засунув руки в карманы.

— Не следовало, Бэзил. — Смотрел Герхашан при этом почему-то на старика. — Но, в конечном итоге, мы всё равно встретились.

Тело Ночной Гончей внезапно рассыпалось десятком чёрных теней — вороны, только что бывшие Герхашаном, бросились на старика.

— Огонь! — взвыл старик, отбиваясь от птиц. — Бросай этих тварей в огонь!

Бэзил вскочил на ноги и в замешательстве замер.

— Но... а разве...

— Бросай! — нечеловеческий крик старика резанул по нервам. — У тебя метка, он тебе ничего не сделает!

Решившись, Бэзил бросился к сражающемуся старику, схватил одну из мечущихся ворон и с размаху бросил её в костёр. Костёр вспыхнул — а оставшиеся птицы, внезапно громко и пронзительно закричав, разлетелись в стороны.

— Да!! — завопил Баз. — Сгинь! Сгинь! Сги-и-инь!!

Две вороны упали на землю, и перед Бэзилом вновь вырос Герхашан. Рукав его белой рубашки был пропален, на лице застыло выражение крайнего изумления.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл? Ты отвергаешь меня? — казалось, Ночная Гончая не может этому поверить.

— Да! — исступлённо закричал Баз. — Сгинь, нечистая сила!

Вытирая кровь с разодранного лица, старик громко расхохотался:

— Вот видишь, в этот раз тебе поживиться не удастся!

— В этот раз... — Герхашан с отвращением посмотрел на старика, потом презрительно — на Бэзила. — Дай сюда.

Стремительным движением юноша схватил мужчину за левую руку и впился в его кожу острыми ногтями.

— Что... Ай!

— Тебе это больше ни к чему.

Бэзил с удивлением смотрел, как метка стекает с его кожи, впитываясь в тонкие белые пальцы юноши. Старик снова рассмеялся, на этот раз торжествующе.

— Но, эээ... Герхашан...

— Я не Герхашан. — Отпустив руку База, юноша тщательно вытер ладонь о штанину и одарил дезертира ещё одним презрительным взглядом. — В индигейских мифах вечно путаница с именами.

Юноша исчез — а вороны, которые были им, взмыли в небо, растворяясь в сумерках вместе с остальной стаей.

— Вот так, — старик радостно потёр руки. — Всё, нет больше этого позёра.

— Не понимаю, — растерянно пробормотал Бэзил, глядя в небо. Костёр рядом стремительно гас, словно принесённые ему в жертву вороны убили в нём жизнь. — Если метка защищала меня от Гончей, как Гончая вообще собиралась меня убить? И что это за проклятие, от которого можно отказаться?

— Ты прав, от проклятий так просто не откажешься. — Старик подошёл к Бэзилу, словно чтобы лучше его видеть — уже наступила ночь, а умирающий костёр практически не давал света. — Но ты отказался не от проклятия, а от Гончей. И метка защищала тебя не от Гончей, а от зла. Эту защиту тебе дала сама Гончая — послала её вперёд себя, как посылает своих, — старик сплюнул кровью в сторону, — пернатых тварей.

— Не понимаю, — повторил Бэзил, посмотрев в глаза старику. Света не было — но глаза старика, казалось, светились жёлтым сами по себе. — Метка защищала от зла, а не от Гончей? И эту защиту дала мне Гончая? Где же тогда зло?

Старик рассмеялся и, вытянув руку, коснулся щеки База узловатым пальцем — твёрдым, холодным, словно дуло револьвера. Или лапа паука.

— Боишься ли ты темноты, Бэзил?

© Информация о ШутёнкеШутёнок aka Ким Риона

Копия рассказа «Ночная Гончая» в разделе Кима Рионы на Самиздате.
 

Отлично!=)

жуть!!!
в смысле, хорошо, конешно ))))

Отлично! В смысле, спасибо! ;)

Ммммм... Снова взялся за перо. :) Хорошо.

Как всегда бесподобно. :) Надо издавать страшилки тебе.

Маленькие страшилки в больших сборниках теряют свой эффект ;)

Спасибо =)

оооо, мастер! мои поздравления! я запулась только 1 раз (на пальцах старика с суставами) и меня не то что не покоробило что "все умерли", но даже и порадовало.
понравилось в общем :)

«Пальцы с суставами» должны были быть похожи на членистые лапы ;)

Спасибо! =)

не, этого я не считала, но просто предложение по-моему немного избытычно - потому и споткнулась

В общем-то, есть такое =)

?

Log in

No account? Create an account